<== туда? || туда? ==>

роМан кануШкин/ romaN KanusHkin
Dead mAn

Желательно не путешествовать с мертвецом.

Это рассказ о том, что произошло на самом деле в один из незабытых дней, давно уже угасшего лета середины XVII века.

Какой русский не любит быстрой езды да бесшабашной удали на Миру, одевшегося хрупкими иглами инея стакана кристалловской водки (на худой конец - любой), задушевной беседы и протяжной застольной песни. Это всем известно. Действительно "выплывали расписные Стеньки Разина челны" и был лихой атаман Степан Тимофеевич, неслись по желтым пляжам Каспийского моря прирученные степные кони и была персидская княжна, а может даже дочь шаха, гордая принцесса, сбежавшая с разбойником и им погубленная. Выброшенная за борт в набежавшую волну. Все так. Но не совсем. И в любимой народом песне перепутана не только география. Увы. Ибо "набежавшая волна" была вовсе не волжской, а куда более седой и пенной волной Каспия и, следовательно, "подарок от донского казака" приняли совсем другие боги, но был и еще один персонаж. Почему вольноотпущенный бывший тверской холоп Емелька, по прозванию Стеклодув, оказался заботливо вычеркнутым из этой истории поздними исследователями - неизвестно. И каким это образом ему, не наделенному от природы особой силой, талантами к ратным наукам или иными дарованиями, удалось заделаться главой разбойников, гулящих людишек, долгое время будораживших все царство московское, также неизвестно. Упоминание о нем можно найти в переписке историка Ключевского и академика Тарле, где первый рассказывает, что "Емельян, прозванный Стеклодувом, вовсе не убивал воеводу, а лишь сокольничьего, из-за незначительного спора, спровоцированного, скорее всего, большим количеством водки", однако, в официальных монографиях обоих мужей, наш герой начисто отсутствует. Поэтому я остановлюсь лишь на том немногом, что известно мне.

Емельян Стеклодув, вроде бы по фамилии Ермолов, вынужден бежать. Ему всего девятнадцать, он перепуган, словно затравленный зверек, история с сокольничьим переводит его в разряд убийц, однако дарит симпатии собутыльников, наблюдавших за развитием ссоры. Днями он отсиживается на задних дворах, прячется в помойных ямах, а ночами бежит по дремучим лесным дорогам, бежит к низовьям великой реки Волги, где к тому времени разбойничья армия атамана Разина превращается в грозную силу. Молва опережает беглеца. Как-то он слышит о непосрамившемся молодце, силаче, одним ударом кулака сразившим грубого воеводову сокольничьего, потом о беглом холопе, который заступился за правду и убил самого воеводу. С удивлением он узнает в герое этих историй себя. Подобное развитие событий окрыляет Емельку и в один из апрельских дней он всерьез подумывает не примерить ли ему одежонку народного заступника. А низовья матушки Волги уже близко. Стеклодув попадает в безвестный городишко, по улицам которого гуляют степные ветры, несущие запахи трав и конского пота. Однако он не находит Разина - атаман Степан Тимофеевич повел свою голытьбу в открытое море, грозя разорить древний Дербент - этот странный отпечаток Великой китайской стены, отгородившийся от врагов крепостью, сползающей с гор прямо в седую пасть Каспия.

Стеклодув следует дальше, и в ногайских степях его догоняет лихорадка. Он мучается в горячечном бреду, видит умершие города и башни, осыпающиеся прахом разрушенных времен, видит женщину, о которой еще сложат песню про "набежавшую волну", и узнает, что между "было", "есть" и "будет" не существует разницы, он видит храбрых и жестоких всадников, покоривших огромные пространства и сами эти пространства, проглотившие и всадников и завоеванные ими царства и теперь чистые от всяких воспоминаний. Потом, не испытывая ни грусти ни радости, а лишь только удивление, он видит себя, покидающего собственное тело, сжираемое лихорадкой посреди бескрайней степи, и снова надменную красавицу на коленях у лихого атаман, бархатный омут ее наготы и черные солнца глаз - эти солнца, - Емеля понимает, - последнее, что ему суждено увидеть. Наступающий конец не вызывает ни одного сильного чувства в обезволенном организме Емели, лишь только рожденная внутри него тьма звучит вялым вопросом: "Умер он уже, или еще нет?.."

...Но счастливая звезда Стеклодува встает в этом утреннем небе - его спасают люди с азиатским разрезом улыбчивых глаз, поклоняющиеся диковинным богам и уверенные, что живут уже не первую жизнь. Болезнь миновала. Емельян пробует холодный кумыс, разглядывает божков со сплетенными ногами и огромные маски, изображающие демонов; кумыс его веселит как и танцующие маски, удивительно яркие, словно их раскрашивало какое-то разбаловавшееся чадо, еще не ставшее отроком. Позже такими же расписными он обнаружит челны атамана Степан Тимофеевича. Женщина, ходившая за Емелей во время болезни, оказывается совсем юной, почти девочкой, резкий запах ее тела пугает и волнует его. Как и смутное воспоминание о надменной красавице, оставшейся по ту сторону лихорадки. Что-то не дает Емеле покоя. Он дожидается момента и перед тем, как уйти, крадет у своих спасителей все их скудные сбережения: некоторое количество золотых и серебряных монет и единственную пищаль, которой, впрочем, никто из табунщиков так и не научился пользоваться. Пороха он находит не более, чем на три заряда. Степь все более засасывает Стеклодува. Через несколько дней, волею случая он оказывается в самой гуще разгоревшейся битвы. Укрыться негде. Емеля проклинает все на свете, но делает случайный выстрел - украденная пищаль табунщиков сработала. Пуля летит над волнующейся травой, щадит сошедшихся в схватке людей и коней и попадает в обоз, в телегу, увенчанную белым пропылившимся балдахином. Происходит взрыв немыслимой силы, Стеклодув подрывает передвижной арсенал - в телеге с балдахином складированы бочонки с черным порохом. Когда дым рассеивается, царским стрельцам ничего более не остается, как сложить оружие. Ошеломленного Емелю окружают молчаливые люди. Они загорелы и недоверчивы. Это казаки разбойничьей армии атамана Разина. На белом коне с рыжей гривою человек, непохожий на других. Скорее всего он наголо обрит, что не совсем ясно из-за черной басурманской папахи, все лицо его пересекает страшный шрам, утопающий в густой бороде инородца, в его взгляде нет дружелюбия.

- Объявись, паря! - обращается к Емеле один из казаков.
- Емелиан мы, прозванный Стеклодувом, - слабо отвечает Емеля. Человек на белом коне с огненно-рыжей гривою вдруг отходит назад, и вместе с ним исчезает ощущение холода, напомнившего Емеле о недавней лихорадке.
- Повтори, что ты сказал, - голос уже звучит намного теплее.
- Емеля Стеклодув...

Недолгая пауза, как будто степь делала вдох, взрывается хором голосов:
- Любо!!! Любо! Люб-о-о-о!!!

Казалось бы, сама судьба благоволит к Емеле, предваряя его появление слухом о легендарном бунтовщике Стеклодуве. Уже вечером, при свете тысячи факелов, он пирует по левую руку атамана Разина. Степан Тимофеевич щедр и в выпивке крепок, Емеля украдкой разглядывает его. Странен наряд атамана - яркий, расшитый диковинными узорами халат, - Емеля видит множество птиц с женскими лицами и коронами, - широкий желтый пояс с буквами-знаками, неграмотный Емеля не в силах разобрать подобных закорючек, но догадывается, что буквы эти принадлежат какому-то неведомому алфавиту; поверх длинных седых волос шапка атамана с теми же диковинными узорами и россыпью драгоценных камней. На поясе у Разина, в ножнах с тончайшей резьбой, покоится клинок, непривычно длинная ручка богата украшена живыми камнями - явный трофей с лежащего за этими пределами Юга. Седая борода и мягкая улыбка придают атаману благородства, в его силе - медведь, но в повадках чувствуется лиса, во взгляде коршун, в походке - змея. У Разина неожиданно тонкие руки, все в перстнях с самоцветами, Емеля с трудом подавляет чувство зависти к невиданному богатству. А пир идет горой, факелов - как звезд на небе. В какой-то момент захмелевшему Емеле кажется, что факелы на равнине всего лишь зеркальное отражение звезд, сошедших с точек равновесия и пустившихся в беспорядочное движение под сумасшедший барабанный бой. Емеля смеется. Казаки, выстроившись в круг, пляшут, и зловещие тени сопровождают их степной танец. Емеля пьян. Откуда-то появляется помост, атаман уже на нем, в руках кубок, казаки поднимают помост, и тогда Емеля видит женщину из своих лихорадочных снов. Атаман протягивает ей кубок, барабаны бьют уже оглушительно, Емеля опрокидывает чарку, и лишь один человек наблюдает за всем этим холодным взглядом - хозяин белой кобылицы с рыжей гривою, человек со страшным шрамом, пересекающим лицо, молчаливый черкес Назир. Он - верная атаманова тень, всегда будет сидеть по правую руку Степан Тимофеевича. Атаман протягивает черноокой княжне кубок, красавица смотрит в землю, потом она поднимает голову, атаман отводит пальцами легкую полупрозрачную вуаль, и Емеля видит ее лицо. Казаки кричат "Любо!", Емелиан опустошает еще чарку. Барабаны внезапно смолкают, женщина принимает кубок и пьет вино Степан Тимофеевича, Емеля отключается.

Емелю слепит яркий утренний свет, он проснулся от странного низко гудящего звука. Оказывается, его постель - смятая трава и брошенное на землю конское седло. Странный звук доносится из стоящего поодаль яркого шатра. Емеля вспоминает своих недавних степных спасителей. Здесь же, рядом с седлом лежит украденная пищаль. Емеля удивлен, но в ответ на его расспросы казаки, занятые повседневными делами, лишь лукаво улыбаются:
- Атаман молится.
- Как молится ? - Емеля почему-то думает о страшном черкесе Назире, но получает еще более странный ответ:
- Степан Тимофеевич молится. Там, откуда он пришел, все так молятся.
Казаки дружелюбно смеются, умный Емеля решает не задавать больше вопросов, однако, на всякий случай, прижимает к груди нательный крест.

Емеля включается в общую работу, стремясь быть полезным, но казаки улыбаются и качают бритыми головами, увенчанными залихватскими чубами "оселедэц" - нет, московит, это не для тебя, тебя атаман призывает. Емеля входит в шатер, несмотря на буйно проведенную ночь Степан Тимофеевич весел и бодр. Он обнажен по пояс и Емеле открывается множество шрамов на мускулистом торсе атамана. Емеля испытывает неловкость. Стремясь отвлечься, он разглядывает внутреннее убранство шатра - вокруг множество ослепляющих красотой предметов, чье назначение, однако, Емеле неведомо. Он подозревает, что и атаман тут не большой знаток, просто притащил всю эту роскошь из персидского похода. Степан Тимофеевич предлагает разделить с ним утреннюю трапезу. Что-то не дает Емеле покоя - большое количество книг, пергаментные страницы в тяжелых кожаных переплетах, выложенных самоцветами, по бокам серебряные замочки - Емеля видел такие в монастыре у диаконов, некоторые книги раскрыты - атаман книжный человек? Емелю впервые посещает крамольная мысль, что, может, он не вылечился от лихорадки полностью, и какие-то вещи ему лишь мерещатся. Была ли этой ночью на помосте рядом со Степан Тимофеевичем надменная красавица? Нигде не видно ее следов, а спросить Емеля не решается. Разин поручает Стеклодуву командовать отрядом.

Не все детали дальнейшей разбойничьей карьеры Емелиана Стеклодува исследованы, однако нам известно, что Емеля проявил неожиданную удаль и не раз на казачьих сходах срывал бравое и мощное "Любо" в свой адрес. Его удачный набег на буйнакское ханство принес добычи подстать разорению Дербента, а в Астраханском столкновении именно удачные Емелины действия - внезапная атака конницы, где он всех удивил, вооружив казаков непривычно длинными копьями - позволили привести в смятение, окружить и полностью уничтожить крупный отряд воеводы Шуйского. Позже Емеля рассказывал одному своему дружке странную историю про то, как Степан Тимофеевич показал ему старинную книгу о падении Первого Рима, - а Москва, как известно, является Римом Третьим, причем Четвертому не бывать, - и именно там Емеля видел такие копья у диких, прошедших лесами и болотами всадников, разрушивших Вечный город. А дни шли, Разин благоволил к Емеле, но не подпускал его близко. Лишь только черкес Назир везде черной тенью следовал за атаманом.

Как-то разнесся слух, что атаману нездоровится, слух облетел уже весь казачий лагерь - Степан Тимофеевич уже несколько дней не появляется из своего шатра. Казаки терпеливо ждут известия. Емеле поручено навестить больного. Он входит в расписной шатер, где его сразу же обступает полумрак. Пространство внутри выглядит совсем не так, как в первый Емелин визит. Оно, словно пораженное болезнью, сократилось в размере, и, может, тому виной изменившееся освещение, от всех этих когда-то роскошных предметов исходит ощущение ветхости. Разин лежит на постели, укрытый одеялами, его веки сомкнуты и атаман тихо стонет во сне. Курятся какие-то дымы. Емеля всматривается в изможденное, кажущееся серым лицо Степан Тимофеевича: его отпечатком прожитых лет покрывает сеть глубоких морщин - старость уже поймала в свои силки их атамана, он рассматривает жиденькую седую бороденку - и это то лицо, которое так поразило Емелю! Их ведет за собой просто немощный старик. Емеля долго и пристально смотрит на спящего Разина. Он думает, что один удачный удар смог бы все решить у избавить их от власти этого сумасброда. Атаман пошевелился, Емеля, словно испугавшись собственных мыслей, делает шаг назад.

А потом происходит то, что заставляет сжаться его сердце: в полумраке шатра Емелиан различает силуэт женщины. Она выходит из тени, приближается, Емеля видит ее открытые руки и ощущает ее запах, словно прорвавшийся сюда из неземной тоски его лихорадочных снов. Емелиана Стеклодува будто бы прожигают черные солнца глаз, но в следующее мгновение женщина уже не видит его, она кладет на лоб Степан Тимофеевича влажную ткань. Потом нежно отводит в сторону прядь седых атамановых волос. Емеля оторопелым истуканом смотрит на них. Разин тихо стонет и открывает глаза. Он видит склонившуюся к нему женщину и улыбается ей. Поднимает слабую руку, касается пальцами ее щеки. Слипшиеся губы атамана размыкаются:
- Фати, - тихо произносит он, - не помню, знакома ли ты с Емелианом, прозванным Стеклодувом.

Емеля пробует что-то сказать, но с его уст срывается лишь невнятное бормотание. Женщина смотрит на него с холодным удивлением. Разин смеется, Емеля пятится к выходу. Возможно именно в этот день властная рука рока начала подталкивать всех участников этих событий к неизбежной развязке.

Пока атаман болен, Емеле поручено готовить новый поход по морю. Через некоторое время Емеля захватывает богатый царский обоз. На свой страх и риск он увеличивает при дележе долю казаков, уменьшая тем самым свою и долю атамана, при этом делая их равными. Казаки в сомнении, они испуганы. Молчаливый Назир пристально смотрит на Емелю, он отвечает черкесу простодушным взглядом, но адреналин вот-вот прорвется в его кровь - Емеля готов сыграть "отбой", сославшись на ошибку по неграмотности. Но Назир скрывается в шатре Степан Тимофеевича, и, через некоторое время появившись, произносит:
- Атаман согласен.
- Любо!!! Любо!!! Любо!!! - слышится со всех сторон. Ликующие казаки подхватывают Емелю, бросают его вверх. Стеклодув чувствует себя на седьмом небе, совершая вертикальные движения "вверх-вниз", он видит Назира. Черкес наблюдает за ним с каким-то новым интересом.

Проходит еще некоторое время. Атаман все болен, правда, говорят, дела его медленно идут на поправку. Еще говорят, что Степан Тимофеевич сильно изменился, он все более погружается в книги, и обществу казаков предпочитает сурового черкеса Назира и свою персидскую княжну. Емеля не знает, кто распускает подобные слухи, но такой поворот дел его устраивает. Судьба все еще благоволит к нему. Челны в укромной бухте вытащены на песчаный берег Каспийского моря, все готово к далекому походу. Пока же Емеля весьма успешно промышляет разбоем, обкладывая данью торговые пути. Казачий лагерь все растет: приходят беглые холопы и крепостные крестьяне, приходят степняки с обветренными лицами и приносят с собой фигурки языческих божков, приходят чернобородые люди с южных пределов, они склонны к сладострастию и доброй чарке горячительного, предпочитают жевание каких-то дурманящих листьев, однако они честны и в бою выказывают себя храбрецами. Эти новые люди даже не видят Разина, казаки посылают их к Емеле, и конечно, баловства ради, называют Стеклодува своим атаманом. Емеля все понимает, он улыбается шутке и дает распоряжения, он весьма успешно переустраивает лагерь, укрепляя его захваченными пушками, он пользуется известным авторитетом и вроде не претендует на большее, но также он понимает, что в любой шутке есть доля правды.

А по ночам ему не дают покоя стоны, слышимые только им одним, любовные стоны спрятанной от него в ярком шатре персидской княжны. Надменной юной красавицы, отданной не по праву их oдряхлевшему атаману. Черные солнца глаз прожигают его сердце, он думает о волчьей стае, о старом матером хищнике, о днях грозной славы, оставшихся позади, и о том, что обязан сделать молодой волк, когда Великий вожак начинает терять зубы.

В один из дней Емеля Стеклодув направляется со своим отрядом к буйнакскому хану предложить мир и совместные действия против слабеющего персидского шаха. Перед отъездом сомнительного посольства, Емеля делает различные распоряжения: оставляя лагерь на своих людей, он поступает таким образом, словно Разина не существует. Однако его вызывающее поведение не встречает отпора. Буйнакский хан принимает Емелю вежливо, но лишь как посланца Разина, заключать какие-либо союзы он готов только с самим Великим атаманом. Емеля взбешен, но не подает виду. На обратном пути он полон решимости покончить со всем этим. Судьба делает ему еще один подарок. Пока Емеля oтсутствовал, казачий лагерь осадили, взяв в клещи, царские стрельцы. Лишь умелые действия Стеклодува, - внезапное появление крупного отряда с тыла противника, - позволили превратить осаждающих в осажденных. Стрельцы складывают оружие, Емеля входит в лагерь триумфатором. Он намерен действовать быстро. И также понимает, что теперь ему необходимо заручиться поддержкой Назира. Они не раз бывали вместе под пулями, дышали кровью и конским потом шальных атак, знали цену клинку и удали. Эти обстоятельства их сблизили, Емеля был почти уверен, что они стали друзьями. Однако черкес слушал Емелю молча и был хмур, - на всякий случай Стеклодув оставил неподалеку верных людей, - и в тот момент, когда Емеля решил, что зря доверился, Назир вдруг громко расхохотался. Он обещал свою помощь. Круг начал сжиматься.

Емеля ведет себя все более вызывающе, он совсем перестает обращать внимание на присутствие Разина. Он вводит в лагере свои порядки, изменяя все положенное атаманом. Он лично переносит дату начала персидского похода и весьма успешно следит за тем, чтобы распоряжения Степан Тимофеевича выглядели дурачеством и не выполнялись. Атаман занят чтением книг да любовными утехами - что ж, дело его. Атаман принимает у себя каких-то подозрительных богомольцев из степи - и это не вызывает возражений. Как-то до Емели доходит слух-шутка, что теперь у казаков два атамана, причем один из них мертвяк. Стеклодув ощущает внутренне ликование, но не подает виду. Линия вокруг Степан Тимофеевича Разина сжимается до периметра его яркого шатра. Но именно то, что находится внутри - шапка атамана, да надменная персидская княжна, не дает покоя Емеле. Однако он все еще осторожен - уж больно люб казакам их сумасбродный атаман.

А потом приходит день, когда начинается последний персидский поход. Светает, яркие расписные челны стаскиваются со своих песчаных лежбищ в изумрудную воду, полную утренней неги. Но сигнала к отплытию все нет. Степан Тимофеевич сидит на берегу со сплетенными ногами, подобно фигуркам божков, которые Емеля видел у степных табунщиков. Вокруг атамана какие-то непонятные люди, они останутся на берегу и больше их никто не увидит. Емеля опять слышит, или ему кажется, что слышит, этот низкогудящий звук. Он иронизирует, но не встречает у казаков отклика - такое, мол, было всегда, и такое приносило удачу. Огромное красное солнце поднимается из-за моря. Тут же на поверхности воды появляется множество веселых бликов, они образуют слепящую дорогу, сваливающуюся за горизонт. По ней уйдет караван. Утренний ветерок крепчает, казаки ставят паруса. Стеклодув вдруг понимает, как он боится этой ожидающей их впереди громады воды. Но челны долго идут вдоль берега, Емеля успокаивается, потом он видит белых кобылиц с рыжею гривою, таких, как у черкеса Назира, только сейчас их много, целый табун, и они несутся по песчаному пляжу Каспийского моря. Емеля вспоминает, что оставил в лагере украденную у табунщиков пищаль, и несмотря на обладание кремневыми пистолетами лучших французских мастеров и дамасским ятаганом, он сожалеет о забытом. Казаки поют песню об удалом атамане, ходившем по морю; это потом, через несколько веков, песня станет протяжной и скорбной, а сейчас в ней бьют боевые барабаны, да нарастает ожидание предстоящей битвы. Все же Емеле милее суша, и на берегу, уже в персидских владениях, он вновь выказывает себя героем. Последний подарок судьбы: в критический момент сабельный удар валит с ног атамана, ранение Разина не опасно, но казаки могут быть рассеяны. Стеклодув с пистолетом в одной руке и обагренным свежей кровью ятаганом в другой, не дает атаману времени, он вместо Разина ведет казаков за собой. Емеля также ранен, но сахарно-щербетный город взят. Степан Тимофеевич поспевает лишь к концу баталии. День жаркой битвы закончен: еще никогда добыча не была столь обильной, никогда сокровища Юга не сверкали так ослепительно. Время пришло. Расположившись вокруг и внутри поверженного города казаки начинают пир. Во главе его - Емеля. Бьют барабаны, Разин неожиданно быстро напивается и теперь он, лихой атаман, потерявший зубы, будет спать на постели из смятой травы и брошенного на землю конского седла. Емеля подходит к спящему Разину, шутки ради примеряет шапку атамана. Казаки смеются и кричат: "Любо!" Емеля входит в шатер персидской княжны.

Далее нам известно, что этот последний поход еще продолжается, горят разоренные города, потом шах откупается от Емели. Пора вести голытьбу обратно. Шапка атамана все же остается у Разина, хотя всем ясно, что у казаков теперь новый атаман. Ежедневные пиры сопровождают этот путь назад. Как-то разгоряченный Емеля решает покончить с Разиным, его останавливает персидская княжна:

- Не трогай его, - просит женщина и в ее гордых глазах Емеля видит лишь нескрываемую жалость, - этот человек разговаривает с Богом.

В другой раз к Емеле подходит сам Степан Тимофеевич:
- Мы ходим по морю с мертвяком, - грустно говорит Разин. - Из-за него все теперь кончится. - Емеля принимает это, как готовность былого атаман передать свою судьбу и жизнь в его руки и ничего не отвечает. Пиры теперь происходят не только во время ночных стоянок, по обычно бурному, но сейчас на удивление спокойному Каспию идет пирующий караван. И в самой большой расписной лодке чета молодых любовников, много чудачеств вокруг них, много веселья, и где-то в тени навеса сидит угрюмый атаман.

Потом приходит утро, когда челны поворачивают на слепящую солнечную дорогу, опрокидывающуюся за горизонт. Емеля не обращает на это внимание, рулевые опытны и вряд ли допустят ошибку. Пир продолжается, казаки поют песню об удалом атамане, Емеля подпевает хору. Солнечные блики играют на небесно голубой глади воды. Появляется Разин с кубком в руках. На нем тот самый расшитый птицами яркий халат, который Емеля видел в первую их встречу. Степан Тимофеевич мрачен. Он пригубляет кубок, потом посылает за княжной. Емеля удивлен самоуправству, но решает подождать. Княжна появляется из-под навеса, в ее черных глазах непонятная Емеле покорность.

- Скажи, Фати, - обращается к ней Разин, - действительно ли тебе так люб Емелька, прозванный Стеклодувом.
Княжна молчит.
- Вижу, что люб, - тихо говорит Разин. - Тогда целуй его на глазах у всего Мира и ступай за ним.
Княжна не шелохнется, но двое казаков берут ее под руки и подводят к Емеле.
Разин снова пригубляет кубок, на его устах появляется улыбка.
- Целуй! - произносит он властно, казаки толкают княжну к Стеклодуву. Емеля все еще ничего не понял, он видит слезы в глазах княжны, слезы падают ему на грудь, скатываются вниз, пока ее горячие губы целуют Емелю страстно и нежно.
- Что ты, Фати?- удивлен Емеля. - Что ты?
- Мой милый, мой бедный, - тихо шепчет княжна.

Появляется Назир. В руках у черкеса та самая украденная у табунщиков пищаль. Атаман подхватывает княжну, и пораженный Емеля видит в ее глазах отсвет совершенно неземной любви. Он пробует удержать ее, но их руки размыкаются. Назир запаливает фитиль. И тогда до Емели доходит смысл того, что уже давно поняла княжна: пищаль была у Назира с самого начала, ее взяли с собой именно для сегодняшнего дня. Емелю предали возможно насмехаясь над ним, ему позволили возвыситься, потому что он давно был приговорен и "мертвяком" называли именно его.

- Прощай, Фати, - произносит Разин, - прощай любушка моя. - Он смотрит на нее с улыбкой, полной печали, а потом резко повернувшись бросает княжну за борт.

Казаки не прерывают песни. В это же мгновение черкес поднимает пищаль. Пораженный Емеля успевает лишь вскочить на ноги и увидеть глаза возлюбленной, перед тем, как море примет ее. Мертвяк... Возможно он был им с самого начала, потому что эти черные солнца, Емеля теперь убежден, последнее, что ему суждено увидеть на белом свете. Больше на утреннем небе Стеклодуву не отведено ни одной счастливой звезды.

Назир стреляет. Его взгляд не выражает ничего.
It is not advisable to travel with a dead man.

This is a story about something that really happened on one of those memorable days of a long-gone summer of the middle of the XVII century...

Was there ever a Russian indifferent to speed? Or to the bold spirit of a reckless life?... Or to a glass of pure vodka covered with tiny crystals of frost?... And a cozy table-talk followed by a good drinking-song?... No, never. Especially in what regards the latter.

And so it all happened just like one of those favourite songs goes - "Out from the mist Sten'ka Razin's canoes came", and there was the fearless chieftain - Stepan Timofeevich Razin... And wild prairie horses tore along the yellow coasts of the Caspian Sea, and yes - there truly was a Persian princess - the proud maiden, who fell madly in love with the bandit and ran away with him... and found her death in the cold fury of troubled waters, being thrown overboard, - a beautiful victim of blind passion. All this took place, yes. With a few "buts". For the troubled waters didn't belong to Volga, as the song claims, the hungry wave rose from the gray and foaming waters of the Caspian, and, therefore, the cossacks's sacrifice was accepted by other deities... And it's not only the geography that got tangled up in the song. Alas. One very important character has been left out of the story.

Nobody knows, why Yemelya, nicknamed Stekloduv (which means - 'Glassblower'), who was a former serf from some place around the city of Tver, - was forsaken by the bards as well as by the later researchers. Just as nobody knows how he ever managed to become leader of the brigands, the frivolous folk that troubled the lands of all Moscow realms for so long... He was never famous for neither his strength, nor for a special talent for battle arts... Nobody knows. But he played a most important role in the story, and certainly shouldn't have been left out. He is even mentioned in the correspondence of Kljuchevsky, the well-known historian, and academician Tarle, where the first writes: "Yemelyan, known as Stekloduv, never killed the voivode, as the rumours insisted, but only one of his falcon keepers, and all because of some trifle - the quarrel was probably provoked by a considerable dose of vodka". Although, strangely enough, in the official monographs of both authors Stekloduv is nowhere mentioned. That is why I am going to disclose this story with the little knowledge of facts that I possess.

...Yemelya Stekloduv has to flee. He is only 19, he is scared like a hunted animal, - the affair with the falcon keeper brought him the ugly fame of a murderer. At daytime he hides in the darkest backyards and dumps, and when the night comes, he runs and runs, barely making his way through the spooky forest trails, down to the banks of the great river Volga, where the bandit army headed by Razin is already turning into a menacing force. The rumours outstrip the fugitive. He hears tales of a mighty giant who killed a falcon keeper with just one strike of his fist; another time he finds out that some runaway peasant heroically fought with an evil voivode and killed him. With amazement, Yemelya recognizes himself in these stories. Such a turn of fate cheers him up, he even starts to think of accepting this mask of a people's defender...

Meanwhile, the lower reaches of Volga get closer and closer. Stekloduv finds himself in a tiny town. Its dusty streets are home to prairie winds carrying the smell of herbs and horse sweat. But Razin is nowhere to be seen. The chieftain already lead his rogues away to the open sea, threatening to destroy ancient Derbent - the strange remains of the Great Chinese wall, hidden from enemies behind the great fortress oozing down from the mountains right into the gray maw of the Caspian.

Stekloduv goes on, and in the nogaese steppes falls victim to a terrible fever. He suffers from hot delirium and sees ruined cities with their towers lying in pitiful ruins; he sees a gorgeous woman, about whom the folk bards are yet to write the famous song; he finds no difference between what has happened, what is going on now and what is yet to be; he sees brave horsemen with cruel expressions on their weather-beaten faces, the ones that conquered immense territories and he sees these immense territories, which swallowed the horsemen and the kingdoms they won, which now lay free from memories. Then, feeling neither sadness nor joy, he sees himself floating above his own body, devoured by the hellish fever fire in the middle of the empty prairie, - and then, once again, appears the arrogant Persian beauty resting on the lap of the chieftain, - her velvet nakedness and two black suns of her eyes. These black suns - Yemelya realizes, - are the last thing he is destined to see in this world. The coming death doesn't evoke a single emotion in his exhausted mind, and only the darkness flooding him echoes in a distant voice: "Is he dead?.."

...But Stekloduv's lucky star rises high and shines brightly in the pale morning sky. His saviors are prairie people with Asian faces and smile-shaped eyes; they worship strange gods and believe that this is not their first life in this world. The sickness is over, Yemelya is cured. He sips on cold koumiss and looks in wonder at the figurines of the alien gods with twined legs and at the evil grimaces of demons' masks; the koumiss brings him in high spirits, as well as all these laughing figurines and dancing masks, so colourful, as if painted by some naughty child. Later he shall find that the chieftain's canoes are decorated in the same manner. The girl who looked after Yemelya during his fever appears very young, almost a child, and the smell of her body frightens and worries him. As does the faint memory of the beautiful princess, which is left behind somewhere on the other side of the sickness. A strange feeling doesn't leave Yemelya at peace. Not questioning himself why he's doing this, he steals what little treasures his saviours have - a few gold and silver coins and the only shotgun which has never even been used by the herdsmen, because they simply didn't know how to use it. It was loaded for only about three shots.

He is in the middle of the prairie again. In a few days, by the will of Coincidence, he finds himself in the middle of a ferocious fight. Yemelya, spitting curses upon everything and everybody, suddenly fires the stolen shotgun.

By accident.

The bullet whistles through the air, above the disturbed grass, sparing the excited fighters and their foaming horses, - and hits a wagon loaded with gunpowder barrels. A mighty explosion occurs, and for a few moments nothing can be seen behind the smoke, and then it clears, - and the frightened regal gunners have no choice but to surrender their weapons.

The people silently surround the bewildered Yemelya. They have rough tanned faces and eyes narrowed in suspicion. They are the Cossacks from Razin's army of rogue bandits. Among them, on a white steed with a fiery ginger mane, sits a man, who looks unlike the others. He's probably bold under his black Mongolian tall fur cap; and his weather-beaten face is crossed with a terrible scar, sinking somewhere in the depth of his thick beard; his stare is cold and unfriendly.

- Name yourself, fellow! - comes a shout from one of the Cossacks.
- I'm Yemelya, people call me Stekloduv.

The man on the white horse backs away, and the chilly tense that reminded Yemelya of the fever leaves with him.
- What was that again? - the voice sounds much friendlier now.
- Yemelya Stekloduv.
A short silence followed, as if the entire prairie was taking a deep breath, and then, echoing in the sky, explodes in a chorus of voices:

- Lyubo! Lyubo!!...

At that moment it truly seemed like Fate showed good will towards Yemelya, by bringing the rumours of the legendary rebel Stekloduv before his coming. And when the evening came down, under the light of a thousand torches, he is sitting beside the chieftain himself. Stepan Timofeevich is generous and drinks a lot, - Yemelya stealthily watches him. Razin's outfit seems strange to him - too bright and too colourful, embroidered with the most unusual patterns he's ever seen, like strange birds with human heads; his torso is embraced by a wide yellow waist-band, decorated with various letters and symbols, which Yemelya, being illiterate, cannot understand. The chieftain's gray head is crowned with a distinctive ataman's cap with the same alien symbols and many gems. Besides his waist band, in a sheath with beautifully intricate carving, rests a blade. Its handle is unusually long and adorned with semi-precious stones - definitely a trophy from the Southern lands. The gray beard and the tired smile give him a dignified look. He is truly a giant - his strength is the strength of a bear; his movements are those of a fox; his eyes are those of a kite... his wisdom is that of a snake. He has surprisingly delicate hands with long fingers decorated with many rings. Yemelya can hardly hold back his envy for the sparkling treasures.

The merrymaking pours cheerfully into the night; the torches are like reflections of the stars in the sky. Yemelya is laughing with the others. The Cossacks are dancing in a circle to the music of a dozen drums, and mysterious shadows join them in their old prairie dance. Yemelya becomes drunk. A dais appears out of nowhere, and the chieftain is standing on it, holding a goblet. The Cossacks lift the dais, and then Yemelya sees the woman from his feverish dreams. The ataman passes her the goblet, the drumming gets louder. Yemelya drops his cup in astonishment... And only one person observes it all with a calm, cold-blooded stare - the master of the white horse with the fiery mane, - the one with the awful scar, - the silent Circasian, Nazir. He is the chieftain's devoted shadow. He will always be his right hand and true guard. The ataman passes his goblet to the black-eyed princess; the girl looks up, he moves the velvet veil away with his fingers, - and Yemelya sees her face. The Cossacks yell: "Lyubo!" - Yemelya laughs nervously and reaches for more wine with trembling hands... The drumming suddenly stops. The girl accepts the goblet from the chieftain's hands and drinks slowly, her eyes closed. Yemelya blacks out.

He finds himself blinded by the morning sunlight. A strange low humming sound wakes him. His bed appears to be the tangled grass, and someone's horse saddle serves him as a pillow. Next to the saddle he finds the shotgun he had stolen. The noise comes from the bright colored tent. It reminds Yemelya of his saviors from the steppes with their strange heathenish rituals devoted to wooden gods. Yemelya is surprised, but in reply to all his questions, the Cossacks, busy with their everyday routine chores, smile:
- The ataman is praying.
- Praying?!
- Yes. Where he comes from - everybody prays like that there.

Yemelya is surprised again. The Cossacks laugh at him, but smart Yemelya decides not to ask too many questions, although, instinctively, - presses the cross closer to his chest. He occupies himself with helping the others doing their work, trying his best to be helpful, but the Cossacks shake their heads with jolly long fringes called "osedlets" - meaning to say: no, muscovite, this isn't for you. Somebody points at the colorful tent - the ataman is waiting. Yemelya enters the tent. Despite the turbulently spent night, Razin is very lively. He's stripped to the waist this time, and Yemelya sees many scars on his beautifully built torso. It makes him feel uneasy. Trying to switch his attention to something else, he observes the inside adornment of the tent, - and finds himself surrounded by many gorgeous items, the use of which he doesn't understand. He suspects that the ataman himself isn't much of an expert, either, he probably brought all this lustrous stuff as trophies from the Persian campaign.

Razin offers Yemelya to join his morning meal. Something keeps bothering Stekloduv: too many books. Parchments in heavy leather bindings, their covers lavishly decorated with gems and clasped closed by tiny silver locks; quite a few lie open, - Yemelya remembers seeing such books in a monastery - can a chieftain be a bookish person?.. Yemelya even wondered if he hadn't been completely cured yet and half the things he thought he was seeing were really hallucinations. Was there a Persian beauty next to the chieftain last night, or was he imagining it?... There is no sign of her in the tent or around the camp, and Yemelya finds it wrong to ask.

...Not all the details of the further brigand career of Yemelya Stekloduv are known, but we do know that Yemelya showed unexpected daring and often aroused a loud "Lyubo" by his bold or even reckless actions. His successful raid against the buynak khanate brought almost as much booty as that against Derbent, and in the Astrakhan fight it was his wise actions - the sudden horsemen attack, where he surprised everybody by arming the Cossacks with unusually long spears, - allowed to catch the large troop of voivode Shuyski by surprise, - and in a very short time - to surround and completely destroy them. Later Yemelya will tell one of his friends the strange story about how Stepan Timofeevich showed him an ancient book about the fall of the First Rome. Moscow, as it is known, is the Third Rome, and there shall be no Fourth, - and it's that book with its pictures of wild horsemen which ruined the Eternal City that gave him the idea with the spears.

The days went by; Razin seemed to favor Yemelya, yet didn't allow him to come too close. Only Nazir could follow the chieftain everywhere. Once a rumor troubled the camp: the chieftain wasn't well. Truly, he hadn't come out of his tent for several days. The Cossacks are waiting patiently for news. Yemelya is supposed to come visit the sick ataman. He enters the embroidered tent again, where he is immediately surrounded by spooky semi-darkness. The inside of the tent looks completely different from how he viewed it the first time, - the beautiful treasures seem old and useless odds and ends. Razin lies in bed, covered with several quilts, his eyes are tightly closed. He quietly moans in his sleep. There are some strange incenses smoking in the room, which make the air thick. Yemelya looks closely into the martyred, grey-coloured face of the chieftain, covered with a cobweb of deep wrinkles, - age shows itself. He watches the thin hairs of his gray beard, - is this the face that Yemelya used to look upon in awe just a while ago? - why, the Cossacks are headed by an old weakling!

Yemelya watches the sleeping chieftain for a long while, thinking that only one blow could free them all from the power of this madman. The ataman moves, and Yemelya, suddenly afraid of his own thoughts, steps back. Then his heart begins to beat so fast, as if it were going to leap out of his chest, - in the dark corner of the room he sees the silhouette of a woman. She comes out of the shadows, and he can see the light fall on her hands, and the air smells of her perfume, which brings back the chilly memories of the longing from his feverish dreams. He feels that the black suns of her eyes burn him to the depths of his soul, but the next moment she's no longer looking at him - she bends over the sick chieftain and puts a damp cloth over his forehead. Then, carefully, she moves away a gray strand from his face. Yemelya watches it all, numb and breathless. Razin sighs heavily and opens his eyes. He sees the woman and smiles at her. Then he raises a weak arm, touches her cheek with his fingertips.. His lips, which seemed to be stuck together, part, and he says in a quiet voice:

- Phati... I don't remember if I acquainted you with Yemelya here... They call him Stekloduv.
Yemelya attempts to say something, and nothing but an indistinct murmur comes out from his mouth. The woman looks at him in surprise. Razin laughs. Yemelya backs to the door. Maybe it was then and there that the willful hand of fate began pushing them all inevitably to the sad outcome of the story... While the chieftain is sick, Yemelya is preparing a new campaign. A few days after, he seizes a string of rich carts and, taking the risk and the initiative, during the sharing of the booty, he increases the Cossacks' share, making their lot equal to the chieftain's. The Cossacks are afraid of such bravery. Nazir silently watches Yemelya, - Stekloduv shrugs away his icy glance, although he can feel the adrenaline pumping through his veins - he's ready to give up the bold idea, to blame it on a mistake caused by his illiteracy. Nazir disappears in the ataman's tent, and when he comes out, he says:

- The chieftain agrees.
- Lyubo!! - comes a cry from all sides. The happy Cossacks grab Yemelya and throw him up into the air, then catch him and let him fly again. Stekloduv is drunk with pride, and through the up-and-down he's going through, he can see that Nazir is watching him with a curiosity that wasn't there before.

Time goes by, the ataman is still not feeling well, although he is slowly getting better. There are rumours that Razin has changed during his sickness, that he is wholly absorbed by his books, and prefers the company of the wordless Circasian and the Persian beauty to that of the Cossacks. Yemelya doesn't understand where the rumours come from, but he's perfectly content with the way things are. Fate still seems to favor him. The canoes are dragged onto the sandy bank of the Caspian from the secluded bay, ready for the next far-away travel.

Meanwhile, Yemelya successfully keeps robbing the cart-loads and taxing the trade roads. The Cossacks' camp keeps growing: they are joined by runaway peasants and serfs, by nomads from the prairies, who bring with them their strange pagan gods; by black-bearded people from the Southern lands, who have strange habits of drinking wine and chewing on some strange narcotic stuff, but are always honest and brave in battle. These new people don't even see Razin, - the Cossacks always send them to Yemelya, and, getting carried away in their frolic, call him their ataman. Yemelya understands it's all only a game, but does everything to fit the role he's playing. He successfully reorganizes the camp, by enforcing it with cannons, he enjoys the reputation he has gained and asks for nothing more, but still, he realizes that every joke has a hint of truth in it.

And at nights he cannot sleep because of the voices that he alone can hear, - quiet melodic sighs coming from the colorful tent, where the Persian princess is hidden from him, - the love song of the young arrogant beauty, given by an awkward twist of fate to an old, sick madman. The memory of the two black suns hurts him as bad as a burn. He imagines a tribe of wolves, and the oldest beast, the leader of the tribe, with days of glorious battles and victories behind him, - and he imagines what the young wolf is supposed to do when the leader begins to lose his teeth and claws.

On one of the days, Stekloduv leads the Cossacks to the buynack khan to offer peace and a joint campaign against the Persian king. Before this doubtful mission, Yemelya makes a few arrangements, ordering the people that are staying behind to look after the camp, as if Razin wasn't there at all and it was his duty to make orders. This behavior of his, however, doesn't meet any resistance from the Cossacks. The khan meets Stekloduv politely, but treats him as a mere ambassador of the real ataman. This makes Yemelya mad, but he hides his anger. On the way back he is determined to put an end to it all.

Fate brings him another surprise. While he was away, the Cossack camp was surrounded by czarists shots. Only the wise actions of Stekloduv, his unexpected appearance, allowed to turn the hunters into the hunted. The shots drop their weapons, and Yemelya enters the camp in triumph. He intends to act quickly. He also understands that he needs Nazir's support. They have been together in many battles under the whistling bullets, fought side by side, breathed the same dangerous stench of blood and horse sweat in the most hopeless situations, and Yemelya was almost sure that they had become friends. However, the Circasian listened to him silently, with a grim expression on his dark face. Stekloduv had several of his men waiting just in case, and just when he decided his trust in Nazir was wrong and was going to call them, the Circasian suddenly laughed loudly. He promised his help. He was on Stekloduv's side.

Yemelya's actions become more and more provocative. He stops to pay attention to the presence of Razin. He brings new rules and orders into the camp, changing practically everything that was done by the chieftain. He moves the date of the Persian campaign and watches carefully that the ataman's orders sound foolish and are not carried out. If he's so busy with his books and love affair - very well. If he invites strange prairie people to his tent, it doesn't arouse objections, either. Once Yemelya happens to hear a joke that the Cossacks now have two chieftains, and one of them is a dead man. He feels a burst of pride inside of him, but keeps it to himself. The circle around Razin seems to narrow as tight as the diameter of his tent. And what's inside that tent is exactly what bothers Stekloduv, - the ataman's cap and the arrogant Persian beauty. But he has to be careful: the Cossacks still seem to love their crazy chieftain.

Then comes the day of the Persian campaign. The dawn wakes up the camp, the canoes are pulled into the emerald water from their sandy beds. But there's still no signal to move. Razin sits on the sand with his legs twined, looking exactly like one of those wooden prairie gods of the herdsmen. There are strange-looking people with him. They are going to stay behind. Yemelya hears the low humming again, so quiet that he can't understand if it's real or if he's imagining it. He tries to crack a joke, but the Cossacks shrug it away: this is the way all the campaigns start, and this has always brought them luck. The giant red disk of the sun rises up from behind the sea. The water covers with many cheerfully shining smears which weave themselves into a beautiful golden road, leading to some point beyond the horizon. The caravan is going to follow this road.

The soft morning breeze becomes stronger, and the men lift the sails. Stekloduv suddenly feels terrified of the trip that lies ahead, of this endless valley of dark water. But the canoes move slowly along the seaside, and he finally finds peace in watching the moving scenery. He sees a herd of white hoses with ginger manes, - just like the one Nazir has. Yemelya remembers that he forgot the stolen shotgun in the camp, and, despite there are plenty muskets and guns made by the best French masters to choose from, he feels sorry for leaving it behind. The Cossacks sing a song of a great ataman and his sea adventures. It's only centuries later that it is going to turn into a song full of sorrow, but not now, now it's loud with war drums, full of the sense of a coming battle.

Yemelya feels much more comfortable with solid earth under his feet, and when they come to the Persian lands, he shows himself a hero once again. Another gift from Fate: during a battle, a strike of a scimitar catches the ataman off-guard and throws him to the ground. He isn't seriously wounded, but the Cossacks are left without a commander. Stekloduv, shotgun in one hand and a dagger with blood dripping from it in the other, doesn't want to wait till the ataman comes to; he greedily grabs the initiative and leads the Cossacks himself. He's also wounded, but the city is conquered. Razin appears among the rest when the battle is almost over. Never has the booty been so rich, and never has there been a more successful campaign. The time has come. The Cossacks begin their merrymaking. Drums sing of victory. Razin suddenly becomes very drunk, and now it's his turn to sleep on the grass with his head on a horse saddle. Yemelya comes up to the ataman lying on the ground and picks up his cap. To everybody's mocking laughter, he tries it on. The Cossacks laugh and cry "Lyubo!".... Yemelya then enters the tent of the Persian princess.

The next thing we know is that the campaign goes on, cities and towns are burned to cinders, and finally the king gives up. The time comes to take the rogues back. The ataman's cap is still on Razin's head, but everybody understands that there is a new leader now. The road home is celebrated by everyday drinking and singing. One of those days, in a drunk fever, Yemelya decides to finally kill Razin, but the princess stops him.

- Don't touch him, - she says, and Stekloduv sees sincere pity in her pride eyes. - This man talks to God.

Another time Razin himself comes up to Yemelya and says sadly:
- We've got a dead man on board... There's going to be trouble because of him.
Yemelya understands his words as a confession, as if the chieftain admitted his weakness before him and his readiness to leave his life and fate in Stekloduv's hands, - and says nothing in response.

The Caspian is unusually calm, as it carries the merrymaking caravan on its waves. In the biggest, and most beautifully adorned boat, two young lovers are standing, embraced, and the people are laughing around them, and the lonely ataman stands somewhere in the shadows. Then comes the morning, when the canoes come into the bright golden valley again. Yemelya doesn't notice it: hardly the experienced salesmen can make a mistake in leading the caravan. The drinking goes on. The Cossacks sing their favourite song of the brave ataman again. Yemelya sings along. The beams of sunlight dance blissfully on the blue calm surface of the sea.

Razin comes out, holding a goblet. He's dressed in the same clothes as when Yemelya first saw him - embroidered with strange birds. He looks grim. He drinks out of the goblet, then sends for the princess. Yemelya doesn't understand, but decides to wait. The princess appears from under the tent, surprisingly meek.

- Tell me, Phati, - asks the ataman, - is it true that you love this man, Yemelya Stekloduv?
The princess stands silent.
- I can see that you do, - Razin goes on, - then go and kiss him in front of all the people. The princess still doesn't move. Two Cossacks take her by the hands and bring her in front of Yemelya. Razin drinks some more and smiles.
- Go on! - he says in a dangerous tone. The Cossacks push her towards Stekloduv.

Yemelya still doesn't understand a thing of what is going on. He sees tears in the eyes of the girl, the tears fall onto his chest and roll down. Then her hot lips kiss his, with great passion and tenderness.

- What are you doing, Phati? - Yemelya asks, in astonishment. - What are you doing?
- I'm so sorry, my beloved. I'm so sorry, - she whispers. Yemelya sees Nazir appear as if from out of nowhere, holding the shotgun he thought he had left behind. The ataman grabs the princess, and Stekloduv, paralyzed, can see the light of an otherworldly love in her black eyes. He doesn't want to let her go, but her hand slips out of his. Nazir puts the shotgun up at his shoulder. And only now does the sense of everything come to Yemelya, he suddenly understands what the poor princess understood long ago: Nazir had the shotgun ready all this time, he took it with him for this particular moment and purpose. Yemelya was betrayed, it was the Circasian's way of mocking at him, he was allowed to imagine himself king of the Cossacks, when he was condemned a long time ago. He had been the one they called "dead man" all along.

- Farewell, Phati, - sighs Razin. - My love.

He looks at her with a smile full of sincere sadness, and then, in a fast movement, throws the girl overboard. The Cossacks never stop their song. At the same moment the Circasian aims at Stekloduv with the shotgun. Yemelya turns around and sees the eyes of his lover, the two black suns, for a moment before the sea devours her forever.

Dead man... Perhaps that's what he was, from the very beginning, because these black suns, he realizes, is the last thing he is destined to see in this world. There are no more lucky stars up in the sky for Yemelya.

Nazir fires the shotgun. His face expresses nothing.

(c) Роман Канушкин, 1997
(с) перевод на английский -- мой, 1997

<== туда? || туда? ==>