<== туда? || туда? ==>

акварельки
          про яснова


...Началось все с воскресной школы, где я познакомилась с хорошим мальчиком Лешей Ледневым. Мне было 15, Леше -- 19. В воскресную школу приходил народ всехъ возрастов (...ибо Бог есть любовь, а любви все возрасты покорны). И нравилось нам с Лешей беседовать на околобиблейские темы и копаться во всякой умной -- на эти же темы -- литературе. Гуляли по Москве или сидели у него дома на кухне -- и говорили, говорили. Даже не спорили -- так, перебирали познания.
...Потом я уехала в Штаты.

...Потом вернулась. И от христианства меня в скором времени затошнило. И Леша со мною, овцою заблудшею, взялся проводить душеспасительные беседы. А я к тому времени уже успела втрескаться в своего четвероюродного брата Сашку, и ничего, окромя этой влюбленности, в голову мне не лезло.

...И в один распрекрасный день он (Леша) позвонил и предложил прогуляться по городу. мы встретились, и он сказал, что должен зайти к приятелю, какие-то книги забрать.
-- Вот сейчас заскочим к Воле, а потом пойдем в ЦДХ, -- пообещал мне Леша.
-- Воля -- это прозвище? Или имя? Всеволод какой-нибудь?
-- Нет, это фамилия. Зовут его Сеня.
-- Сеня... Семен?
-- Арсений. Представляешь, с таким именем родиться? Арсений Воля! Сразу человека увидеть хочется.
-- Ну-уу, это смотря как имя произнести...
-- Нет. Вот я -- Алексей Леднев. Как ни произнесешь, все равно неинтересно.
-- Да ладно тебе! Главное, чтобы человек был хороший.
-- Вот кстати о хороших людях. Ты Волю увидишь -- не пугайся. Специфический человек.

Надо сказать, что эпитетом "специфический человек" добрый христианин Леша пользовался в качестве синонима более пафосному "овца заблудшая". Вот таким образом морально подготовив меня к встрече, он открыл мне дверь в жуткий вонючий подъезд старого-старого дома. Мы пешком (лифтов в таких домах не бывает) поднялись на второй или третий этаж и остановились перед дверью, под звонком которой был приклеен листок с приблизительно следующего характера информацией:

К ЖИЛЬЦАМ ВООБЩЕ -- 1 ЗВОНОК
К МОНИНЫМ -- 2 ЗВОНКА
К ЗАБЕДОВСКИМ -- 3 ЗВОНКА
К ПАЛЫЧУ -- СПАРТАК
К ТЕТЕ МАНЕ -- СТУЧАТЬ ГРОМКО

...а снизу было накорябано: "СЕНЬКУ НЕ ТРЕВОЖИТЬ!!!!"

Я повеселилась (особенно над "Палычу -- Спартак") и спросила:
-- Ну и как звонить к твоему Сеньке?
-- S.O.S. Знаешь морзянку?
-- Ну... Три длинных, три коротких..
-- Вот-вот. Звони.

Я позвонила.

Дверь открыл невысокого роста молодой человечек в черных джинсах и очень мятой белой футболке, взъерошенный, босиком и с потрясающе ясными синими глазищами. Эльф эльфом.
-- Здрасьте, -- сказал эльф. -- А позвольте поинтересоваться: что такое O.S.O?
-- В женском понятии -- крик о помощи, -- развел руками Леша (сволочь!!).
-- А-ааа... ну, проходите, проходите.
Я впервые попала в такую гигантскую коммуналку -- я вообще не подозревала, что такие еще бывают в Москве. Длиннюбщий коридор, выкрашенный в гнусный багровый цвет. Вдоль стен -- перегруженные вешалки, сломанные велосипеды, палки-удочки, бред какой-то. Нас привели в наверное самую маленькую комнатку, противоестественно узкую и длинную (наверное, когда-то, в не-коммунальные времена, она была единым целым с соседней комнатой). Большое окно без занавесок. У одной стены -- раскладушка, нарпотив -- драный диван. Уйма плакатов. гитара в чехле, гитара без чехла. Косоногий стол, рядом -- явно похищенный в музыкальной школе стульчик, круглый, с колесиками. Побитый двухкассетник. И везде -- книги, пыль, кассеты без крышек, пыль, подкассетники растоптанные, пыль, железные крышки с окурками... Живописно. Это позже здесь родился анекдот:
-- Сеня, ты бы себе шкаф купил...
-- Какой шкаф?..
-- С полками...
-- На фига мне шкаф?
-- Ну, одежду туда класть.
-- Ага? А ходить я в чем буду??

...В общем, молодой эльфочеловек предложил нам сесть на диван, а сам сел напротив, на скрипучей раскладушке.
-- Так вы и есть Арсений Воля? -- спросила я.
-- Не-еет, я -- Игорь. Сеня пошел в... магазин, -- Игорь покосился на столпившуюся в углу пустые бутылки). Потом перевел взгляд на меня и спросил, как меня зовут.
-- Неужели тебя правда зовут Маша?
-- Иногда зовут Маша.
-- За что ж тебя так?
-- В каком смысле? - оторопела я.
-- Какая ж ты Маша? Ты себя в зеркале видела?
-- Ее Маргарита зовут, - встрял Леша.
-- Это ближе к истине, - успокоился он. - Тебя напоить кофе, Марго?
Я кивнула.

...Сидим. Разговариваем. Ждем.
Через час у двери раздался грохот. Будто какой-то самосвал эдак ненароком заехал на третий этаж и вывалил что-то тяжелое у двери.
-- О! Я мигом, -- выдал лаконичный Игорь и выскочил в коридор. Дверь открыли, и как будто что-то упало. И голоса -- женский и ясновский:
-- Ну ты дае-ооошь...
-- Хулиган!! Че двери-то выламывать, ключей, штоль, у тебя нету?
-- Теть Мань, да все хорошо, я его сейчас уберу.
Переглядываемся с Лешей, выходим посмотреть, what's up. Картина: маленький Игорь с мученическим героизмом на лице тащит на себе огромного парня. Леша подошел, помог дотащить ношу до раскладушки под причитания тети Мани.
-- Тебя где носило? -- спросил Игорь распростершегося на раскладушке Волю (естественно, это был тот самый Арсений Воля).
-- За мной гнались, -- пожаловался Воля.
-- Кто?
-- Да-ааа... -- Воля поморщился.
-- Гопники опять, что ль?
-- Хуже.
Кто был хуже гопников, у него выяснить не удалось. Зато выяснили, что он с какого-то моста прыгал и, кажется, сломал ногу ("Яснов, я либо ногу сломал, либо я пьян!"). На вопрос "Какую ногу?" он ответил "Не знаю". Яснов деловито подошел, снял с него ботинки, сдул волосы со лба и принялся Волю агрессивно щекотать за обе ноги. Воля ржал и брыкался.
-- Ты пьян, -- констатировал Игорь, садясь на раскладушку рядом с Волей, и закурил.

...Вот так впервые увиделись. Всерьез общаться стали гораздо позже: как-то раз Леша проболтался в присутствии всей гоп-компании (он тоже как-то потихоньку отдалился от церкви и ввязался в музыку, но потом скоропостижно женился на какой-то тихой девочке с грустными глазами -- и ушел со сцены), что я пишу стихи. А у ребят были проблемы с текстами. И вот -- в мою скучную школьную жизнь ворвался телефонный звонок Яснова: приезжай, мол, ты тут срочно нужна. Это было потрясающе. Вернее, это я сейчас вспоминаю, что все было классно, а тогда я была влюблена в своего лохматоюродного родственника и не осознавала этого... Все-таки почти единственное, что остается и чем можно дорожить -- это воспоминания.

- - - - - - -

СОЛНЫШКО! Я ЧЕГО-ТО НАПИСАЛ. ЗАТЕЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТРАННАЯ. ГОВОРУН-ТО ПОХВАЛИЛ, НО ЧТО ТЫ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ ДУМАЕШЬ? У МЕНЯ ВСЕ ХОРОШО, УЧУСЬ ХОДИТЬ ПО НОВОЙ. ВОТ РАЗБЕРУСЬ С ХОДУЛЕЙ СВОЕЙ И ПРИХРОМАЮ К ТЕБЕ В ГОСТИ. ПОСЫЛАЙ К ЧЕРТУ ВСЕХ СВОИХ ЦИНИКОВ. ОТКУДА ТЫ ИХ БЕРЕШЬ В ТАКОМ КОЛИЧЕСТВЕ? ОТ ГОВОРУНИХ ПРИВЕТ. СВЕТКА УЧИТ АНГЛИЙСКИЙ. ПОГОВОРИ С МАТВЕЕМ. МОЗГИ ЕМУ ВПРАВЬ. ВОТ ЧИТАЙ МОЕ ТВОРЕНИЕ. ЗВОНКО ЦЕЛУЮ В НОС.

ДЯДЯ ТИМА.




Игорь любил бывать в Москве.

В Москве у Игоря жила бабушка. Замечательная гостеприимная бабушка с пучком и большим запасом вкусных чаев и пирожных.

А еще в Москве жила Марго. Марго являла собой уникальное создание с философскими наворотами, такими же спутанными, как ее волосы.

Фамилия у Игоря была Яснов. Он всегда ясно мыслил и ясно эти мысли излагал. А еще при общении с ним возникало ощущение, такое же уникальное как Марго, что вокруг все так ясно-преясно.

Приедет бывало, Игорь в Москву и звонит Марго от бабушки. И говорит, приезжай ко мне чай пить. А Марго говорила: не приеду, у меня тридцать пять человек народу в комнате набилось и еще кто-то в дверь звонит, а кормить всех нечем. Тогда, отвечал Игорь, я приеду и всех разгоню. Марго начинала плакать в трубку. Нельзя, говорила, сердешная, люблю я их. Тогда Игорь приезжал все равно и никого не разгонял, а нагло забирал Марго у тридцати пяти человек. И у тех, которым дверь так и не успели открыть.

По городу Игорь передвигался со скоростью столь же уникальной, как Марго и ощущение ясности всего вокруг.

Как правило, Игорь приводил Марго в разные уникальные места, к своим уникальным знакомым. Уникальны они были своими именами. Одного звали Воля. Марго думала, что он Владимир или Всеволод. Но Воля был не так прост и звали его по-честному Сеня. Марго думала, что Сеня - это Семен, но Сеня был еще круче этого предположения и по паспорту именовался Арсением. И выпить любил. И пел с Игорем в дуэте.

У Воли была девушка. С именем, столь же уникальным, как и у большинства персонажей этого повествования. Девушку звали Рыжик. Рыжика никто и никогда не видел, но Воля часто ссылался на нее в минуту жизни трудную. Жил Воля как бог и минута у него длилась целую вечность. Рыжик всегда должна была приехать или позвонить и так и оставалась в этом долгу. Но вместо нее к Воле приходили без звонков всякие иные личности, например Игорь и Марго, и приходилось бедолаге Марго обзывать Рыжиком.
Марго обижалась страшно.

Тогда Воля переставал и шел в магазин за вайном.

Как правило, из магазина Воля не возвращался, поскольку Вайн пить предпочитал не отходя от кассы, а по возможности заодно с кассиршей. Кассирш Воля тоже, наверное, называл Рыжиками. Марго в это время беседовала с обитателями Волиной коммуналки. Особливо беседовать с ней любила тетя Маня, у которой был деликатный слух. Ей в дверь полагалось не звонить, а стучать. Правда, это потому что она у самой двери жила. Ходила по коридорам с тазиками и убирала из духовки лопнувшие бутылки, которые Воля там по забывчивости оставлял градусов набираться. Затем Игорь начинал отчаянно скучать и шел спасать Марго от тети Мани. Они пили вместе чай и беседовали за жизнь.

Потом Игорь возвращался в Питер. Питер Игорь любил очень. В Питере у Игоря жили друзья. Которые, конечно, отличались уникальными именами.

Одного звали Феникс за птичью фамилию Соколов. И за то еще, что хвост распушить любил, а петухом-то неприлично как-то кликать человека. Иногда его звали Венечка, это родилось от Фенички. Хиппом не был, нет, феньками не обвешивался, но к Ерофееву и еще митькам слабость питал неимоверную. Феничку всегда тянуло в места злачные, куда он никогда не попадал. Потому что жена не пускала. Строгая жена была у Фенички. Санечкой ее звали, и супруга она кликала Митькой. А он отзывался, трепетный.

Другого звали Волкашом, потому что фамилия была: Волкашов. У Волкашова девушка была манекенщицей и звали ее Ада. Иногда он сбегал от Ады в Москву вместе с Говоруном, который тоже туда сбегал, только уже от жены.

Говоруна звали Матвей, потому что фамилия была: Говорун. И еще звали вещей птицей. Вещал он немного. В Москве у Говоруна жила красивая женщина Александра. Он ее ласково звал Санечкой, но чтобы не путать с женой Феникса, прилюдно звал полным именем, а иногда и 'столичным сокровищем'.

Был еще Тим. Тима всегда звали Тимом, хотя был он Тимуром, и еще Белым, вопреки известному красному герою. Команда, впрочем, была не его, а все-таки Игоря, поэтому героем его не очень допекали.

Игорь их всех любил искренне. Еще в Питере у него жила Кетти. Звали-то ее Екатерина, как положено, но представлялась она всегда: Кетти. Уникальная была Кетти. Пиво любила. Училась на парикмахера. Любила рисовать. В Москву ездить, правда, не любила. И в дела команды тоже не вникала. И относилась ко всем персонажам матерински-покровительственно. Когда они болели, она ездила к ним с градусниками и вареньем.

Изначально же был человек, звали которого Айсмен. Айсмен тоже был уникален, хотя звали его Леша Леднев. Он ходил в церковно-приходскую школу и считал, что она благотворно влияет на его духовное развитие. В ту же церковно-приходскую школу ходила Марго, которая скромно представлялась Машей, потому что так религиознее звучало. Игорь ее первый расколол. Как только увидел. Вернее, расколол он Айсмена, который раскололся, что Марго пишет стихи. В тот день ей было позвонено и сообщено, что она теперь обречена на мытарства с никому не нужной тусовкой бродячих между двумя столицами музыкантов. Марго была человеком стойким и не умерла от такой новости. Почему и была принята в команду, почему и стала единственным не играющим ни на чем ее членом.

- - - - - - -

Я сидела у речки и смотрела на отражение облаков. Он появился, размахивая гитарой, и сказал: не сиди здесь долго, проиграешь душу ветру. Дачный шум за спиной смешался с запахом цветов. В его волосах немедленно запутались какие-то травы и перья. Я, говорит, сквозь закрытые веки всегда вижу море с изумрудными глазами, а чайки, острые как иголки, продевают контуры неба через гребни волн, и все никак не могу написать про это песню, не поможешь?

К нему приходили девочки с маргаритками и друзья с пивом, и всегда вокруг него царило такое суетливое праздничное восхищение, будто бы всякий день -- канун его свадьбы. Ему любили задавать вопросы, начинающиеся с "почему", и с жадностью впивались в ответ.

Краски уходящего дня улеглись вдоль его рук, собака положила морду на его гитару. Я сказала, что мне целую ночь снились стальные колеса, и они одновременно катились на меня -- и увозили с собой что-то главное. Он пожал плечами и сказал, что боги, в которых не веришь, не имеют над тобой власти, и в дурные сны тоже не следует верить. Потом пришла толпа развеселых людей и увели его с собой.

Навсегда.

А потом -- Москва, пустая гулкая квартира, страшное желание вырваться из плена собственного тела -- и улететь, улететь, -- и через стекло собственных глаз -- доброжелательные физиономии на фотографиях. Фотографии тоже потом куда-то пропали. И день, и ночь, и день опять, люди приходили и оставались, другие исчезали, мне снились сны, в которых я искала какой-нибудь Знак, -- а когда просыпалась, в комнате подрагивали солнечные зайчики.

Мне до сих пор снится солнце в его руках.

> > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > >

----группа "наши в городе ("о")"----
Игорь Яснов -- гитара, вокал
Дима Волкашов (Волкаш) -- басист (тяжела и неказиста жизнь у Димочки-басиста)
Саша Соколов (Феникс) -- барабаны, погремушки
Тимур Белый (Тим, Тимоти) -- клавиши + саксофон и дудки

----группа поддержки----

Арсений Воля (Воля) -- пиво, трава, девушки
Женя Белокопытов (Скиф) -- девушки, трава, пиво
Кристиан Айво (Арагорн) -- звук
Матвей Говорун (Говорун) -- моральная поддержка
Катя (Кетти) (ясновская девушка) -- бэк-вокал
Катя (просто Катя) (девушка Тима) -- бэк-вокал

> > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > > >

Игорь Яснов умер в конце 1995 года в какой-то из питерских больниц.
Какая-то редкая болезнь сердца.
Это был мой лучший друг, и потрясающе талантливый и светлый человек.
У меня валяется кассетка, записанная на диктофон, где через звон посуды и галдеж все-таки слышна его музыка. Я все думаю, что соберусь с силами, оцифрую и выложу в сеть.
Так и не собралась вот пока.
Кстати -- ну мало ли -- вдруг сюда совершенно случайно заглянет кто-нибудь, кто знал Игоря или кого-то из ребят из группы "О" или "Наши в городе". Свяжитесь со мной! Уже сколько лет никого не могу найти. Мистика какая-то...

<== туда? || туда? ==>